ЛИТЕРАТУРНЫЙ КЛУБ - СЕРЕБРЯНЫЙ РАССВЕТ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛИТЕРАТУРНЫЙ КЛУБ - СЕРЕБРЯНЫЙ РАССВЕТ » ПОЭТИЧЕСКИЙ ФОРУМ » мои стихи, навеянные московским опахалом


мои стихи, навеянные московским опахалом

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Ловить гадюк в прибрежных камышах,
Потом сушить их на шнурах балконных.
Отряхивая шкуру уш - в лапшах,
Козу вести вокруг горы Поклонной.

Еще один неверный, пьяный круг -
Овца рога поднимет и засвищет,
И каждый , позабыв в тепле подруг,
Покинет стены сонного жилища.

И я своей дрожащей бородой
Коснусь воды стоячей, заостренной, -
Коснусь груди бродячей, полусонной,
Позванивая шпагой золотой.

И горожане, шаря в полусне
Среди домов, небриты, неодеты,
Пойдут искать зеленую карету
Под свист козы, под дифирамбы мне.

0

2

В древнем Китае правил великий император Гао Цзун. Каждое утро он шёл в Залу Трёх Редкостей (Сань Си Тан), а оттуда вдоль озера в Канцелярию Небесного Творчества Тун Чжэн Сы, где повязывал красный шнурок на талию хомяка Чжу. На бетоне дамбы император увидел обнажённого юношу, который горько плакал. "О чём ты плачешь?" - спросил его Гао Цзун. "О великий император", - ответил юноша, - "видишь ты эти яйца? Прекрасная Цянь Лун недовольна их белизной, и говорит, что яйца воина черны, шершавы и волосаты. Как достичь подобного совершенства?" "Подвинься", - сказал император, - "я сделаю". Он скинул с дамбы баночки и сел рядом. "Сын мой", - говорил Император, перевязывая яйца юноши шнурком, - "вот так они покраснеют, но ненадолго. Прекрасная Цянь Лун потешится, а ты поедешь в Страну Гипербореев, чтобы отблагодарить меня за услугу. В канцелярии тебе дадут три резиновых презерватива, чай и сертификат, а ты привезёшь мне с Дикого Запада золотой петушок и еще одну штучку, и тогда твои яйца станут черны, тяжелы и круглы, как шары на ограде замка Шлоссберг". Тут двери закрылись, и голос произнёс: "Следующая станция - Соборная Слобода".

- Наебали!!! - подумал юноша, - Где Цянь Лун?! Или всё сон? И где здесь хренов петушок?!

Между тем яйца чесались, и

0

3

Большая просьба, если Вас не затруднит, не  пишите на форуме матом.

0

4

так уж юноша подумал :)
хоть он и с богатым воображением :)
извините

0

5

editor7 написал(а):

Где Цянь Лун?! Или всё сон? И где здесь хренов петушок?!

:D  :D

- Да и такое бывает. особенно если едишь долго в московском метро, из одного конца ветки в другой.  :) И не такие сны приснятся. Я однажды, как то уроботался до поздна. сел в поезд. заснул. просыпаюсь. смотрю а станции почему-то объявляют задом наперед. я так "непонял". а потом до меня дошло. доехал я до конца ветки, поезд развернулся и поехал обратно  :D

0

6

Круто ты заснул,Артем! Я обычно просто проезжаю свою станцию и приходится возвращаться....А заснуть в метро не приходилсь.. :D

0

7

О, какая проза...... :D
А стихи! Видать у тебя , батюшка, накипело в душе, что так вырывается. :rolleyes:
А ты говори- говори, облегчи душоньку-то, авось и самому полегчает. :idea:
Не всегда стихи с цветочками нужны, иногда и правды-матки надо! :idea:
У меня есть один знакомый на дружественном сайте, так он то такое завернет!!!!
Все больше в стиле Маяковского- ах.......!
Но жаль его не понимают. :(
А чувства-то разные бывают. :idea:

И вообще, чет знакомое мне в тебе.... :glasses:
Маска, маска, я тебя знаю? :rolleyes:

Тёмка, енто хорошо, что метро по кругу ездит, а то доехал бы уже во сне до Магадана. :D

0

8

Вы в метро засыпаете,а нам в троллейбусе приходится , т.к. в Севастополе теперь пробки на дорогах по-лучше чем в Москве...

Отредактировано Варвара (2009-08-24 22:11:12)

0

9

Спасибо editor7. Делитесь пожалуйста еще своим творчеством. С удовольствием почитаю.

0

10

Очень современно и неожиданно  :)

Жалко, что так мало.

0

11

Спасибо Саша!

Я тоже присоединяюсь к общей просьбе - давай еще!!  :)

0

12

Дорогие читатели,
спасибо. Рад, что вам понравилось.
Про Москву постараюсь своё откопать :)
А пока буду копать, посылаю не своё, но интересное - московские рассказы С.Фофанова - внука того самого поэта К.Фофанова. Он классный прозаик и фотохудожник. Псевдоним на Прозе.Ру - Виждь.

Итак, рассказы:

Наискосок

Пётр - огромного роста, если взглянуть на него со стороны, и руки у него размашистые, и пальцы длиннющие - смогли бы ухватить на рояле две октавы. Но он не обучен музыке и  в смысле  восприятия самого себя - человек маленький; ему нравится думать, что есть на земле люди, которые разбираются во всем больше, чем он,  а  в космосе  есть много  планет,  по сравнению с которыми Земля совсем маленькая, -  не всем быть великими. Когда он об этом думает, ему становится хорошо, он чувствует, что на своём месте. 
Он плиточник, числится  в штате  инженерно-технической службы предприятия  - когда-то огромного и процветающего, а теперь сдающего свои площади в аренду коммерческим структурам. Поэтому Пётр только числится, а на самом деле кладет плитку в туалетах, ванных и кухнях  для замечательных людей, которые платят ему за это тоже замечательно.
Галина Григорьевна  - из их числа и тоже бы могла заплатить ему замечательно, но не заплатила.  Ей приглянулся плиточник, понравилось, что он большой и с ним просто - сложностей хватало и на работе – она стала женой Петра.
- А ты за что меня полюбил, - кокетничает Галина Григорьевна  с мужем.
Пётр смущается.  Не тронули его ни карие, с вишнёвым отливом, украинские очи, ни чёрные гулливые  бровки. Его восхитил зад будущей супруги. И если бы Пётр числился бухгалтером, то сказал бы, что зад её значителен, как итоговая сумма в  сводном отчете большой фирмы! Но с цифрами имела дело сама Галина Григорьевна, а он - с плоскими плитками.

Пётр худощав. И потому семейный уклад, который представляется Галине Григорьевне, включает усиленное питание мужа: то ли ей хочется подогнать комплекцию Петра к своей, то ли  в её натуре открылась новая черта - жалостливость. Когда Пётр, устав от постельной кутерьмы, зыбко уходит в сон, она вдруг, запричитав, порывисто прижимает его голову к своим растёкшимся грудям.
Однажды ночью плиточник проснулся. Светила луна; её свет обильно вливался в комнату, а это значило, что красавица в своей полноте, и стоит приподнять голову над  подушкой, обратив лицо к окну, обязательно встретишься с ней  взглядом и  будешь счастлив,  - но совсем не оттого, что пухлые женские руки жарко обнимают твою голову, - оттого, что она будет тихо глядеть на тебя, как глупая пузатая рыбка в аквариуме.  С ощущением чего-то необыкновенного, необъяснимого он закрыл глаза и тихо заплакал.
Как-то вечером, чаёвничая с супругой на кухне, он вдруг высыпал скороговоркой: «Стилист стелет постель, а туман стелется». Потом подумал и добавил: «Ну надо же!» - и вопросительно посмотрел на супругу.
У Галины Григорьевны замерло сердце: она замечала, что с мужем творится что-то неладное, а теперь поняла: катастрофа! - семейная идиллия разваливалась.
Бухгалтерша не стала мешкать,  и вот она с мужем в кабинете у психотерапевта, а после приёма осталась с врачом наедине.
- Ничего особенного, - говорит психотерапевт. - Ваш супруг здоровый человек.
- Здоровый? - удивляется Галина Григорьевна.
- Ну, как вам сказать, совсем здоровых людей не бывает, есть, как говорится, недообследованные: у каждого, если покопаться, можно найти и комплексы, и неврозы.  Сменил  место жительства - вот вам и стресс, а там  и пошло, и поехало.
Галина Григорьевна отнеслась серьёзно к словам врачебного специалиста и, всё обдумав, подошла вечером к мужу:
- Петя, съезди к себе домой, я с нашими квартирантами созвонилась, они нам деньги должны, я их предупредила, что ты подъедешь завтра.

Работы у Петра всегда много, а в тот день  оказалось просто невпроворот, он и спохватился только в десятом часу. Ох, как не хотелось ему встречаться с квартирантами, но всё же собрался: жену подводить нельзя. Сел в метро и пару остановок проехал в каком-то оцепенении (после напряженного дня голова была как налитая свинцом, тяжелая, и в ней даже что-то потрескивало) и вдруг решил  не  крутить концы, а выйти из душной подземки и рвануть к дому наискосок через  железную дорогу, как делал это раньше школьником.
Автозаводской мост стал частью третьего кольца, и теперь даже поздно вечером на нём шумит транспортный поток. Пётр прошёл по боковой дорожке, спустился с моста на железнодорожную платформу и  по приставленной лесенке - на насыпь. Перебрался через тихие мерцающие полосы рельс, прошуршал разъезжающимися ногами по щебенке и, выйдя из-под бетонных сводов моста, очутился на железнодорожных задворках набережной.
Издалека закричала электричка, известив о своём приближении, обдала светом прожектора, нагнала, окатила воздушной волной, помелькала светящимися окнами вагонов, простучала колесами  на стыках стальных рельс: «Стилист стелет постель, стилист стелет постель …» и помчалась дальше.
«А туман стелется», - заворожённо добавил Пётр. За рекой, над литейкой ЗИЛа показалась огромная желтая луна, подсветила дымы заводских труб и стала неспешно всплывать на небо.
Пётр в волнении провёл по лбу ладонью и вдруг наткнулся на два бугорка, которые от прикосновения зачесались и начали быстро расти. Засвербело в пятках. Пришлось скинуть ботинки, стянуть носки. Рыба поднялась над дымами и ждала, блестя золотым пузом, - плиточник вожделённо заблеял.

(иллюстрации есть тоже - в конце скажу, где)

Вот про фотографа:

Небольшая прогулка в обеденный перерыв

Я один в кабинете. Сижу за столом. Напротив гостевой стул, за ним белая стена. На ней ничего нет, на стене справа от меня висит календарь, а позади меня - фотография; мои гости взгляды на неё бросают, расслабляются, и напряжение из разговора уходит.

Фото попало ко мне случайно. Три года назад наше подразделение сменило адрес; мы переехали в другой район, незнакомый для меня, и первое время я выходил в обеденный перерыв прогуляться: бродил по соседним улицам, разглядывая особнячки, которых ещё не успели обратить в декоративную оболочку офисов, - в общем, удовлетворял своё географическое любопытство.

Как-то завернул в переулок - узкий даже по меркам дореволюционной московской застройки. Кирпичное двухэтажное здание (в своё время, наверное, доходный дом) прижимало его с одной стороны, с другой – теснил особняк - высокий; мне даже пришлось задрать голову, чтобы взглядом дотянуться до крыши.

- Обман зрения, - услышал я из раскрытого окна надо мной и увидел старика. – Переулок узкий, поэтому и кажется, что дом высокий, - пояснил он.

- Понятно, - я хотел двинулся дальше, но старик продолжил:

- Правда, в особняке потолки высокие. И у меня тоже такие, хотя наш дом строили гораздо позже. А сейчас такие потолки вообще не делают. Вот вы зайдите ко мне и сами увидите, какие раньше были потолки.

«Старик сумасшедший, - решил я, - или… одинокий».

Зашёл. Поднялся по лестнице на второй этаж, отыскал указанную квартиру; старик мне отпер дверь и повёл в глубину жилья. Он передвигался с помощью костылей, очень медленно, и выражение его лица всё время искажала гримаса, оттого что каждый шаг давался ему нелегко. Мы добрались до комнаты, потом до окна. Именно у окна, как я понял, инвалид проводил большую часть времени: на широком подоконнике находилась тарелка с вареной картошкой, чашка с недопитым чаем; здесь же блестел объективом фотоаппарат, валялись фотографии.

Старик плюхнулся изнеможённо на стул и, отдышавшись, затянул утомительный разговор - на весь мой обеденный перерыв. Подарил на прощание фото, одно из тех, что валялись у него на подоконнике, - на всех тех снимках было одно и тоже: особняк.

Один посетитель меня огорошил недавно:

- А ведь особняка больше нет.

- Как нет? – удивился я.

- А так; его хотели перестроить: внутри всё выломали, только наружные стены оставили; начали рыть котлован, стены туда и рухнули. Теперь ваше фото – история, хотя и не только ваше.

Он достал пачку фотокарточек и разложил веером на столе.

- Вот, узнаёте?

Это были снимки старика.

- Откуда же они у вас?

- Оттуда же откуда, наверное, и у вас. Он к себе зазывал? Фотографии предлагал? Вы взяли? Сколько?

- Одну, больше не предлагал.

- И мне тоже одну каждый раз давал. Вон сколько пришлось ходить.

- А зачем вам столько фотографий?

- Как зачем? - это же настоящие шедевры. Устрою выставку. Вы знаете, что Пиросмани никто за художника не считал, пока его картины в Париже не выставили? А знаете, сколько теперь за его работы дают?

- Не знаю, а что старик думает по этому поводу?

Собеседник вздохнул.

- Умер старик. Захожу на днях - тётка какая-то открыла, родственницей назвалась. Говорит, так и так – умер.

- От чего? – спросил я.

- Наверное, от старости. Или оттого, что особняк погиб, - ведь старик привык его видеть каждый день.

Я вспомнил, как вернулся с прогулки и стал  разглядывать фотографию. Она мне понравилась. Было что-то трогательное в длинных тенях от закатного освещения, делающих портик здания загадочно-рельефным, в паре голубей, стремительно планирующих через пространство кадра, в удивлении на лице ребёнка, следящего из окна за их полетом, в отражении неба в стёклах окон верхних этажей. Вспомнились слова старика: «Из окна я вижу больше, чем вам кажется».

- А мне кажется, ему всегда небо хотелось увидеть, - сказал я.

- Не знаю, может быть, - согласился знаток Пиросмани. - Теперь из его окна такой классный вид на Москву открывается, и простора, простора столько... Так вы у него только раз были? – спросил он.

Приглашаю на нашу страничку о Москве.
http://artage7.4sql.net/MOSCOW/I28.HTM

0

13

Спасибо, Саша за чудесный рассказ С.Фофанова.

Мне очень понравилось.

Спасибо ссылочку. Очень хороший и красивый сайт. Интересные и талантливые люди.

0


Вы здесь » ЛИТЕРАТУРНЫЙ КЛУБ - СЕРЕБРЯНЫЙ РАССВЕТ » ПОЭТИЧЕСКИЙ ФОРУМ » мои стихи, навеянные московским опахалом


Создать форум © iboard.ws